Каково финансовое положение Сбербанка России

04, Май 2015 by Admin in банковское право,вклады,деньги     , , , ,   1 Comment

sberbank vklady

СБЕРБАНК АРШИНОМ НЕ ИЗМЕРИТЬ 
Сбербанку можно только верить
          Каково реальное финансовое положение Сбербанка России? Годовой баланс за прошлый год и текущий баланс по итогам марта. 

         Сберегательный банк РФ мерить общими мерками вроде как не полагается. Во-первых, это самый большой банк страны; во-вторых, только он имеет так называемые государственные гарантии по вкладам (‘так называемые’ – потому что не определены ни условия, ни порядок, ни форма, ни сроки выплаты компенсаций со стороны государства в случае несостоятельности СБ).

Несмотря на эти особенности, было бы глупо пренебрегать классическим объектом для анализа – банковским балансом. Начнем со структуры активов и пассивов.

         Пассивы
         Среди источников средств ‘народного банка’ с большим отрывом лидируют вклады физических лиц: 226,6 млрд руб. из 377 млрд ‘реальных пассивов’ (валюта баланса за вычетом межфилиальных расчетов и еще некоторых ‘дублированных’ счетов), или более 60%. Что, впрочем, не ново – так было всегда. Причем значительное число этих вкладов сделано пенсионерами.
         Если вдуматься, это очень много – чуть ли не 90% рынка частных вкладов в России. Это сопоставимо со всеми наличными деньгами в РФ – 266 млрд руб. в конце 1999 г.
         Нормально ли такое положение? Для любого другого банка – не просто ненормально, а смерти подобно, поскольку все частные вкладчики имеют право требовать свои деньги обратно в любой момент. В любой – даже если вклад срочный! (Гражданский кодекс РФ, ст.837, п.2.) Но так сильна в народе иррациональная вера в непотопляемость Сбербанка, что он и остается непотопляемым.
         Кстати, к концу марта вклады граждан в СБ возросли до 254 млрд руб..
         Еще 78 млрд (более 20%) – другие ‘средства клиентов’, в основном – счета бюджетов и расчетные счета юридических лиц (депозиты последних незначительны). ‘Выпущенные долговые обязательства’ позволили Сбербанку привлечь 25,7 млрд – это, главным образом, векселя, среди которых около половины имеют срок ‘до востребования’ или менее 30 дней. Наконец, 7,6 млрд руб. предоставлено банками – также в основном на короткие сроки.
         Ну а собственные средства дают 32,9 млрд руб., или около 8,7% всех пассивов. Большая часть – фонды и прибыль, оставленная в распоряжении СБ (27,9 млрд руб.)
         Это значит, что более 80% пассивов банка являются краткосрочными или ‘до востребования’. Только всенародное доверие к СБ позволяет ему жить спокойно, не боясь набега вкладчиков – а доверие, напомним, зиждется на довольно зыбком фундаменте не сформулированных явно ‘государственных гарантий’.
         Но если серьезно – никто, конечно, не позволит народу начать массовые изъятия вкладов из Сбербанка. Если что-то подобное случится – власти либо быстренько введут мораторий (благо, теперь есть АРКО, набивший руку на ‘Роскреде’ и ‘СБС-Агро’), либо ограничат поставку наличности в отделения и начнут регулировать отток средств шириной окошечка кассы (так уже было в начале 90-х).

         Активы
         Из 377 млрд руб. ‘реальных активов’ (валюта баланса за вычетом межфилиальных расчетов) весьма существенная часть приходится на государственные ценные бумаги РФ: 146,6 млрд руб., или 39%. Это также не ново, как и информация об огромной доле средств населения в пассивах: Сбербанк во все времена существенную долю собранных денег населения отдавал родному государству – за что и получал право хвалиться полумифическими ‘гарантиями’. Но после дефолтов 1998 г. по ГКО-ОФЗ и 1999 г. по ‘вэбовкам’ вопрос о надежности вложений в российские госбумаги стал восприниматься с некой нервозностью.
         Впрочем, СБ спокоен, как удав. Вероятно, он рассуждает так: либо государство честно погасит свои облигации, либо специально для СБ придумает какую-нибудь схему обмена дефолтных облигаций на другие бумаги (как в 1998 г.), либо – если дефолт вызовет крах Сбербанка – расплатится с его вкладчиками напрямую…
Либо, впрочем, не расплатится – поскольку при отсутствии денег для оплаты облигаций неясно, где их взять для выплат вкладчикам. И не правы те, кто машет рукой: мол, Сбербанку пропасть все равно не дадут, а то будет коллапс всей финансовой системы. В 1992 г. вкладчиков СБ ограбили (путем ценовой реформы): пострадало полстраны – и ничего. В 1998 г. рухнуло полдюжины ведущих банков, граждане потеряли несколько миллиардов долларов – и тоже ничего, Россия в тартарары не провалилась. То есть, скорее всего, полного краха СБ государство не допустит (какими именно методами – см. выше), но зарекаться нельзя.
         Впрочем, не исключено, что Сбербанку просто больше некуда девать деньги. К концу марта 2000 г. его вложения в российские госбумаги снова возросли – до 160 млрд руб. Около 70% из них приходится на валютные облигации.
         Еще на 5 млрд руб. Сбербанк показал вложений в другие ценные бумаги (правда, 1 млрд руб. из них – сомнительные, в таком объеме под эти вложения созданы резервы).
         Вернемся к годовому балансу. Еще 150,7 млрд руб. составляет ‘чистая ссудная задолженность’: 164 млрд руб. выданных кредитов (и приравненных к ним вложений) минус 13,3 млрд руб. резервов (создаются под сомнительные кредиты за счет текущей прибыли). Это в принципе отрадно: 40% средств направлено туда, куда банки и должны их направлять – на кредитование. Но как оценить качество кредитов?
         По балансу, даже расшифрованному, этого не определишь. На конец марта львиная доля выданных кредитов приходилась на негосударственные коммерческие организации (более 102 млрд руб.), понемногу – на госпредприятия (почти 8 млрд руб.), региональные и муниципальные бюджеты (около 4 млрд руб.), потребительские кредиты физлицам (более 4 млрд руб.). Просроченными числятся лишь 6,2 млрд руб. – причем под них, естественно, созданы стопроцентные резервы. Похоже, здесь оснований для паники нет – если только не знать что-то плохое о конкретных заемщиках, но мы такой информацией не располагаем.
         Начисленные и пока не полученные проценты (включая просроченные) дают 5,5 млрд руб. по итогам года.
         Менее приятная статья ‘денежные средства и счета в ЦБ’: 38,3 млрд руб. на конец года. Здесь – касса, коррсчета в ЦБ, фонд обязательных резервов – то есть активы, не приносящие процентов. 10% от всех активов – изрядно! Структура видна из мартовского баланса: на кассу (живые деньги) приходится 7,2 млрд руб.; на ФОР – 30,1 млрд руб.; на основной коррсчет – 2,9 млрд руб. В сумме – чуть больше 40 млрд руб.
         Но это еще не все, что связывает Сбербанк с Центробанком. Сверх того – 26 млрд руб. составили депозиты в ЦБ! Процент – ниже, чем по средствам, размещенным в других комбанках, не говоря о выдаче кредитов. Похоже, слухи об инвестиционном голоде в стране сильно преувеличены – если ‘народный банк’ не может найти лучшего применения собранным народным же деньгам, чем отдать их Центробанку! Не хотят, значит, предприятия кредиты брать: Впрочем, более вероятно, что начальство просто ‘попросило’ у Сбербанка денег в такой форме, что он не смог отказаться.
         Для сравнения: все выданные другим банкам кредиты и размещенные в них депозиты в конце марта составили в сумме около 16 млрд руб.
         И наконец, последний значимый блок статей актива – ‘Основные средства, нематериальные активы, хозяйственные материалы’: 19,9 млрд руб. на конец года. Большая часть из них – недвижимость: на конец марта она составила 13,9 млрд руб. (за вычетом износа). Да, на новые офисы Сбербанка посмотреть приятно. Вопрос, насколько они окупаются.

         Межфилиальные дела
         Когда берешь в руки полный баланс банка – например, мартовский, не очищенный от межфилиальных оборотов, – всплывает еще один момент. Не слишком ли напряженной внутренней жизнью живет Сбербанк? Не чрезмерное ли место в его деятельности занимают операции между его же собственными подразделениями?
Из 1192 млрд руб. ‘грязной’ валюты баланса на конец марта 2000 г. 711 млрд руб. приходится на расчеты между филиалами и подразделениями СБ. Это 60% всей валюты баланса! Что же касается оборотов по счетам, то на межфилиальные расчеты приходится почти 55% всех оборотов СБ.
         Понятно, что в столь крупном и разветвленном банке не может не происходить перегруппировка средств между филиалами и отделениями, какое-то маневрирование финансовыми ресурсами: Но насколько они необходимы в таких объемах?

         Доходы и расходы
         Теперь отложим баланс и посмотрим на структуру доходов и расходов СБ. Это пригодится для анализа его прибыли.
         Сама по себе прибыль за 1999 г. выглядит весьма симпатично – 13,9 млрд руб. (до налогообложения). Ежели взять в процентах к уставному капиталу (всего-то 750 млн руб.), так просто – фантастическая рентабельность. Но интересный вопрос – откуда дровишки-то?
         Внимательно следим за руками.
Проценты от размещения средств в других банках и от выданных кредитов в сумме дали за 1999 г. около 28 млрд руб. Проценты по долговым ценным бумагам (в основном – гособлигации) – еще примерно 26 млрд руб. А проценты по привлеченным средствам (вкладам, депозитам, выпущенным собственным ценным бумагам) – более 48 млрд руб. Итого: чистый процентный доход – 5,5 млрд руб. Еще 4,2 млрд руб. – чистый комиссионный доход (что уж там за брокерские операции осуществлял СБ, можно только гадать). Это пока лишь 9,7 млрд руб. – прибыль от собственно банковской деятельности. А ведь надо зарплату персоналу платить, здания содержать: Откуда ж тогда прибыль?
         Смотрим прочие операционные доходы. Ого! На 315,5 млрд руб. – ‘доходы от операций с иностранной валютой, включая курсовые разницы’. Впрочем, еще на 290,2 млрд руб. – таких же расходов. Итого: положительное сальдо ‘по операциям с иностранной валютой’ составляет более 25 млрд руб. Сумма более чем приличная – в 2,5 раза выше, чем прибыль от основной деятельности!
         Нет, что-то здесь не то. На рынке наличной валюты Сбербанк явно не является ведущим игроком. На валютной бирже – не похоже, чтобы он выигрывал сотни миллионов долларов. А похоже, что подавляющая часть этой ‘прибыли’ – банальная курсовая разница: дело в том, что валютные активы СБ превышают валютные пассивы почти на сотню миллиардов рублей (и, соответственно, рублевые пассивы больше рублевых активов). Растет доллар – увеличивается рублевая оценка валютных статей баланса, причем активы растут сильнее пассивов – появляется бумажная, не заработанная прибыль. Только и всего.
         Впрочем, нет – не ‘только и всего’. Еще 23 млрд руб. – ‘другие текущие доходы’. Что это такое – понимайте как хотите. Ясно только, что это не проценты по кредитам, не доходы от ценных бумаг и не курсовые разницы. За вычетом 4,7 млрд руб. ‘других расходов’ остаются, так сказать, ‘чистые прочие доходы’ в 18,2 млрд руб.
         Между тем расходы по оплате труда составляют 12,8 млрд руб. – на треть больше, чем прибыль от собственно банковской деятельности; к этому добавим ‘эксплуатационные расходы’ – еще 20,3 млрд руб., или в два с лишним раза больше прибыли от основной деятельности. И вот эти 33,1 млрд руб. ‘расходов на функционирование’ не покрываются доходами от основной банковской деятельности даже в сумме с ‘прочими доходами’ – остается дефицит в 5 млрд руб.
         После чего на сцене появляется ‘засадный полк’ – та самая 25-миллиардная фиктивная прибыль от курсовых разниц. Она и закрывает упомянутый дефицит. Еще почти 6 млрд руб. идет ‘на увеличение резервов’ (впрочем, это тоже бумажные показатели, так что их не грех ‘сформировать’ путем уменьшения бумажной прибыли). И после всего этого можно еще показать прибыль в 13,9 млрд руб.! (Сообщение о таковой, кстати, в апреле вызвало изрядный скачок акций Сбербанка на фондовом рынке.)
Честно говоря, у нас сомнений относительно работы Сбербанка не было и раньше. Конечно, он неэффективен – не может такая махина не быть косной и неповоротливой. Но одно дело – ощущения, а другое – конкретные цифры.

Читайте также

One thought on “Каково финансовое положение Сбербанка России”

Comments are closed.